Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

(no subject)

На прошлой неделе ездили смотреть туман, искали чертежи старой горной пушки и ходили на выставку про случайные и не очень шедевры повседневной фотографии эпохи пленок и печати. Сегодня архитектура больниц (вполне теоретическая) и горячий шоколад. Завтра забрать паспорт и презентация книжки. Потом неприятный тест на глюкозу и съездить в маленький город. Работы нет, почти февраль, город пустой. Люди на улицах тихие, потерянные и серьезные, очень хорошие. Виртуальные лекции о римской архитектуре и о современной урбанистике, дурацкая (по крайней мере, пока) книжка про спинозу. Мелочь растет, но пока это все не похоже на ожидание. Просто жизнь продолжается с одним забавным дополнением, про которое я вообще периодически забываю, с тех пор как перестала бояться.
Collapse )

(no subject)

Куда идём мы с Пятачком
под солнцем и в пыли?
Мы вышли из дому вдвоём
Он с фонарём а я с зонтом.
В полях под снегом и дождём
Вдоль чёрных рек, покрытых льдом.
Который год уже идём.
И нет огня вдали.

От ananas_raz, которая вот вообще совсем гений. Единственная проблема, что ритм стишка идеально накладывается на быструю ходьбу и я под него бегаю уже второй день. По тому самому городу, в который я приехала, а не по тому, в котором живу шесть лет. Не понимаю где и что переключилось, но сегодня - так.

(no subject)

Лежим в темноте, за окном кто-то смеется. Прочитала сказку про лисичку и чувствую себя совсем одной. Сказка там, примерно посередине.

(no subject)

Приехали. Теперь я фактически пишу сюда из фейсбука. Это, в общем, плохо, это дурацкое ускорение, то самое, что заставляет пробегать мимо острова и не дает посидеть с вином на парапете. Впрочем, не вижу смысла насильственно сопротивляться, пусть пока будет так, а там посмотрим.

Во дворе Мальтийской церкви к нам с туристами подошел человек в черном шелковом костюме, с серебряной тростью и восьмиконечным крестом на манжете. Постоял, послушал, выразительно постучал тростью. Потом достал большой ключ, поманил нас за собой, завел в закрытую церковь и долго вкрадчивым шепотом рассказывал о силе, независимости, справедливости и великолепии ордена. Хм.

В комментариях evg25 похвастался францисканцем: "Так и надо! Вот я, например, примелькался монаху-францисканцу в св.Антонии, так он меня и в неурочные часы пускать стал".
Я своим францисканцем: "а у меня есть францисканец в Деве Марии Снежной и если его случайно встретить, то он пускает в библиотеку и даже иногда немного поет под настроение из старого молитвенника на ослиной коже."
Потом перешли на коптов: "А у меня есть копт, который разрешает бродить по своему огромному дому, где он живет совсем один!".
А ryba_barrakuda подвела итог: "как-то очень живо представила спичечный коробок, в котором тихонько сидят крохотный копт (с домом) и францисканец (с собором), а рядом - шкатулка, из которой раздается пение францисканца в библиотеке, перебиваемое рассказом мальтийца о золотых днях ордена :))"

Well. Я не просто пишу сюда из фейсбука, я тут пересказываю фейсбук. На этом наша передача прощается с вами и постарается больше так не делать.

(no subject)


Да, я знаю про новый альбом земфиры и что-то помню про валентина, но у меня весь день в голове этот Харон с его таинственной водой. И вот уже полночи - тоже.
Я как-то снова нашла Линор. То есть, она была уже давно, была про "Нет", и про зайца, и про половину неба, но я никогда раньше не слышала, как она читает свои стихи. И никогда ее не видела. А зря.
Collapse )

(no subject)

Переводила тут в часы затворничества библиографию Хандке. С немецкого, методом скрещивания гугл-переводчика, мультитрана и жалких остатков школьных знаний. Последние, кстати, превратились в подобие волшебной интуиции в отношении немецкого языка, когда перевод берется в голове "непонятно откуда". Но я, собственно, вот о чем - Хандке почти нет на русском. А мне очень бы хотелось прочитать вот это - Три эссе. Эссе об усталости. Эссе о музыкальном автомате. Эссе об успешном дне. (Drei Versuche. Versuch über die Müdigkeit. Versuch über die Jukebox. Versuch über den geglückten Tag), 1992. И еще всякое, да почти все, за исключением пьес и радиоспектаклей. А моей "интуиции" хватает только на названия.) Он же гениальный дядька, он тексты к Небу над Берлином писал, и к Ложному движению, и вообще. Ну вот почему его не переводят?

(no subject)

Вчера мы собирались жить в доме, позавчера - в гараже, сегодня - в гарсонке в центре. И я честно представляю каждую из этих версий, но в какой-нибудь самый прекрасный из моментов фантазии все отменяется. Я не то чтобы устала, но немного потерялась. Наверное, надо меньше об этом думать. В Карлине пусто и туманно. Читала в библиотеке книжку о нарушенных завещаниях, провожала человека с вокзала в Стокгольм. Так хорошо в местах, где все читают или куда-то едут. Где все "не здесь". Когда трудно отделаться от отстраненности, я среди таких - как дома.

(no subject)

Привезла серое небо для гобелена и книжку о том, как любить дождь. Из солнечной даже в феврале Барселоны. Привезла три пленки. Черно-белая осталась нераспечатанной. Могли бы привезти три разных пачки сигарет, но по дороге раздали их клошарам. Привезла камешек с пляжа. Всерьез намеревалась положить его обратно, потому что кто знает - хотят ли вообще-то камни оказаться в другом месте? Не положила. Причину объяснять не буду в попытке сохранить видимость адекватности.) 
В Барселоне живут так, как я всегда мечтала. Там просыпаются в полдень. Там бегают вдоль моря, а по ночам хохочут, орут и хлопают дверьми. Барселонские бары - сказка и феерия. Не курить там невозможно, потому что слово "вредно" становится маленьким и тусклым, а слово "приятно" приобретает весомость мировоззренческого масштаба. Там весело, нет правда, там легко и весело. Все постоянно говорят. Мимо пронеслись двое из полиции на мотоциклах, разве они могли ехать молча? Они что-то громко обсуждали по пути, поверх забрал, они были похожи на говорящий вихрь. Ни за что бы в них не поверила.

Collapse )

(no subject)

Collapse )
Первый в свитере "security" ужасно похож на Рабби Лева, по-моему. Сегодня читала в библиотеке предание о некой "школе бродяг", известной также как "академия подаяния" и "университет ловких людей", возникшей примерно одновременно с Карловым университетом. Там пражские попрошайки обучали друг друга ремеслу. Вряд ли это был прямо вот организованный институт, но что-то подобное вполне могло существовать. А в 1571 году Максимиллиан II вообще продал пражских нищих Венецианской республике в попытке пополнить казну и заодно избавиться от попрошаек. Те, узнав о плане, попрятались в подвалах и колодцах, так что венецианцы забрали всего 60 человек.  Уже выйдя из Праги они взбунтовались, перебили конвоиров и разбежались.
Помню где-то в оранжевых книжках читала, что нищие нужны для городского баланса и что у них есть крайне важная задача - принимать на себя большую часть болезней и страданий, положенных городу. Если это так, то Праге нечего бояться.(

ХХ век и пражские кофейни

Кофе привез в Прагу некто Иржи Деодат из Дамаска (где его звали Горгос Атала) через Вену в 1711 году. Именно он был тем человеком, расхаживающим с кофейником на голове и предлагающим пражанам новый напиток. С тех пор кофейная культура начала активно развиваться. В конце 19 века кофейни представляют собой особенный образ "ночной жизни" - они не закрываются заполночь, в них танцуют, слушают музыку, пишут книги и манифесты. К 1916 году в Праге было 120 кофеен, причем 80 из них считались "большими". "Кофейня - пристанище для души, заполненное ароматом кофе, дымом сигарет, тихим столкновением полуправд, видом на бульвар, а по вечерам - музыкой", написал Адольф Бранальд. Далеко не в каждой витал дух декаданса, но все они были посредником между домом и улицей, местом встречи частного и публичного, местом, где многие проводили целые дни.
Где-то собирались немцы, где-то чехи, где-то актеры, где-то журналисты, свои кофейни были у разных поколений, но "Union", стоявшая на углу Народни и Перштына, стала исключением. Туда ходили все. Она представляла собой лабиринт из маленьких комнаток первого этажа Браунерова дома и ее хозяин, Франтишек Патера, знал в лицо каждого гостя и приносил ему с чашечкой кофе его любимую газету. "Union" закрыли в 1941 году как рассадник левых идей.
Collapse )